70-я годовщина начала Великой Отечественной войны

Сталин знал о начале войны

22 июня 2011г. исполняется 70-я годовщина начала Великой Отечественной войны – величайшей трагедии первой половины 20 века. О войне написано немало, однако сегодня говоря о Великой Отечественной войне многие «историки», «публицисты», «деятели» СМИ и искусства в угоду общепринятой тенденции принижают роль руководителя СССР И.В.Сталина в организации обороны и достижении дальнейшей победы над врагом. Либо вовсе не говорят об участии Сталина. Кроме того в СМИ продолжают раздаваться голоса «десталинизаторов», обвиняющих Сталина за несвоевременную подготовку к войне, растерянность и чуть ли не паникёрство после её начала. Однако новые архивные данные, открытые изследователями ещё раз утверждают тезис о том, что И.В.Сталин накануне войны напряжённо работал, сопоставлял данные различных источников разведки о возможной дате начала войны с гитлеровской Германией, делал выводы и принимал необходимые решения для минимизации военных потерь.

Несмотря на это трагедии, как мы знаем, избежать не удалось. Но в этом вина не Сталина, а военачальников высшего командного состава Красной Армии, таких как Жуков и Тимошенко, которые реализовали в войсках «стратегию наступательной войны» разработанную «жертвой сталинских репрессий» М.Н.Тухачевским.

Ниже приводим материал, опубликованный в газете «Аргументы Неделi» (от 8.06.2011 и 16.06.2011г., «Кто предупредил Сталина») в котором приводятся архивные данные, записи военного дневника маршала С.М.Будённого, которые подтверждают, что Сталин узнал о точной дате нападения Германии на СССР накануне этого нападения и принял все необходимые меры для сохранения боеготовности личного состава Красной Армии.
Текст публикаций приводим полностью. Выделенный жирным шрифтом текст – ИАС.

Информационно-аналитическая служба (ИАС) КПЕ

«Военный дневник Буденного» – ключ к разгадке тайны начала войны

70 лет прошло с начала Великой Отечественной войны, но непримиримые споры продолжаются. Историки и политики никак не могут договориться: знал или не знал Сталин, когда начнется война, и почему пропускал мимо ушей предупреждения разведки? Предлагаем вам ознакомиться с отрывками нового исследования историка и публициста Николая Добрюхи, заставляющего взглянуть на начало Великой Отечественной войны с неожиданной точки зрения, основанной на не известных до сих пор документах исключительной важности.

Пять документов

Сталин не очень-то доверял разведданным. Он видел в них прежде всего возможность для провокаций. А тут вдруг получил сообщение, которому поверил настолько, что тут же созвал высшее военное руководство и уже вечером 21 июня 1941 года приказал издать «сверхсекретную директиву (без номера)» о приведении войск западных приграничных округов в полную боевую готовность.

Трудно поверить, чтобы такой осторожный человек, как Сталин, игнорировал разведку. Что война начнётся, Сталин знал и без разведчиков. Весь вопрос заключался в точной дате.

Недавно мне в руки попали пять документов. Важнейшим из них является написанный простым карандашом «Военный дневник первого зама наркома обороны маршала Будённого» о последних предвоенных часах в Москве.

Следующий по важности документ указывает, когда именно и кто конкретно из высшего советского руководства получил данные, на которые Сталин впервые отреагировал ответными мерами.

Это был нарком иностранных дел Молотов. Он получил информацию по дипломатическим каналам и тут же (в 18 часов 27 минут 21 июня 1941 г.) доставил её в Кремль Сталину. Именно в это время, согласно Журналу учёта посетителей сталинского кабинета в Кремле, произошла чрезвычайная встреча Сталина и Молотова. В течение 38 минут они обсудили привезённую Молотовым информацию, из которой следовало, что 22–23.06.41 г. ожидается внезапное нападение немцев или их союзников.

Эта информация стала основой для уже упомянутой «сверхсекретной директивы без номера», которую выработали приглашённые через полчаса другие высокопоставленные руководители: председатель Комитета обороны Ворошилов, нарком НКВД Берия, первый зам. председателя СНК Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) Маленков, нарком ВМФ Кузнецов, нарком обороны Тимошенко, секретарь Комитета обороны И.А. Сафонов. В 20 часов 50 минут к ним подключились начальник Генштаба Жуков, первый зам. наркома обороны Будённый. А чуть позже, в 21 час 55 минут, и начальник Главного политического управления РККА Мехлис.

3-й документ представляет собой написанный Маленковым черновик «Секретного Постановления Политбюро» об организации Южного фронта и Второй линии обороны 21 июня 1941 года. «Завтрашнюю войну» уже 21 июня воспринимают как свершившийся факт. Западным военным округам срочно присваивают понятия «фронтов». Именно Будённый, согласно этому черновику, был назначен командующим Второй линией обороны.

4-й документ отражает настроения в окружении Гитлера и свидетельствует, что оттягивания войны против СССР больше не будет. Для продолжения войны против Англии Германия остро нуждается в нефти, металле и хлебе. Всё это можно быстро получить только на Востоке. А для этого следовало начать войну против СССР не позже 22–30 июня, чтобы было время собрать так нужный Германии урожай.

В донесении разведки 1-го управления НКГБ от 24 марта 1941 г. на этот счёт сказано так: «Среди офицеров штаба авиации существует мнение, что военное выступление против СССР якобы приурочено на конец апреля или начало мая. Эти сроки связывают с намерением немцев сохранить для себя урожай, рассчитывая, что советские войска при отступлении не смогут поджечь ещё зелёный хлеб». Потом из-за плохой погоды произойдёт серьёзная корректировка сроков в сторону лета…

5-й документ, полученный мною ещё 20 лет назад от писателя Ивана Стаднюка, по-настоящему «заговорил» только теперь, когда удалось собрать воедино предыдущие четыре документа. Это откровение Молотова, который сообщил Стаднюку, что, строго говоря, Гитлер начал войну не без объявления, как считается до сих пор. Он объявил её примерно за час до начала военных действий. Точнее, собирался объявить.

Вот как рассказал про это сам Стаднюк: «В ночь с 21 на 22 июня 1941 года между двумя и тремя часами ночи на даче наркома иностранных дел СССР Молотова раздался телефонный звонок. На другом конце провода представились: «Граф фон Шуленбург, посол Германии». Посол просил срочно принять его, чтобы передать меморандум об объявлении войны. Молотов назначает встречу в наркомате и тут же звонит Сталину. Выслушав, Сталин говорит: «Езжай, но прими посла только после того, как военные доложат, что агрессия началась…».

Немецкая хитрость не прошла. Получением меморандума после начала военных действий Сталин хотел показать всему миру, что, мало того, что Гитлер нарушил договор о ненападении, он ещё и сделал это глубокой ночью, использовав фактор внезапности.

Через несколько часов в радиообращении к народу Молотов скажет: «Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что… германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению Договора.

…Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной армии у восточной германской границы…».

Гитлер готов был объявить войну. Но собирался сделать это по-волчьи, ночью, чтобы, не дав противоположной стороне опомниться и путём переговоров ответить на выдвинутые претензии, уже через час-другой начать боевые действия.

«Сказки маршала Жукова»

Многие воспоминания Жукова очень приблизительны. Исследователи обнаружили столько, мягко говоря, неточностей в его мемуарах, что их даже стали называть «Сказки маршала Жукова».
И вот недавно обнаружилась ещё одна…

«Под утро 22 июня нарком С.К. Тимошенко, Н.Ф. Ватутин и я находились в кабинете наркома обороны. В 3 часа 07 минут мне позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф.С.Октябрьский и сообщил: «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолётов… В 3 часа 30 минут начальник штаба Западного округа генерал В.Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Минуты через три начальник штаба Киевского округа генерал М.А.Пуркаев доложил о налёте авиации на города Украины. <...> Нарком приказал мне звонить И.В.Сталину. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос дежурного генерала управления охраны.
– Кто говорит?
– Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.
– Что? Сейчас? – изумился начальник охраны. – Товарищ Сталин спит.
– Будите немедля: немцы бомбят наши города!
…Минуты через три к аппарату подошел И.В. Сталин. Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия…»

Итак, по словам Жукова, он разбудил Сталина после 3 часов 40 минут и сообщил ему о нападении немцев. Между тем, как мы помним, Сталин в это время не спал, так как ещё между двумя и тремя часами ночи Молотов доложил ему, что звонит посол Германии Шуленбург, чтобы передать меморандум об объявлении войны.

Не подтверждает слова Жукова и шофер вождя П.Митрохин: «В 3.30 22 июня я подал машину Сталину к подъезду дачи в Кунцево. Сталин вышел в сопровождении В. Румянцева…» Это, кстати, тот самый «дежурный генерал управления охраны», который, по словам маршала, тоже должен был ещё спать.

Короче говоря, память подвела Жукова по всем статьям… Так что теперь мы имеем полное право, не обращая внимания на «сказки маршала Жукова», довести наше расследование до конца и ответить на главный вопрос: «Кто мог быть тем «источником», который 21 июня 1941 года в 18 часов 27 минут точно предупредил Сталина, что война начнётся завтра?»

Почему Сталин не верил разведчикам

Сталин действительно не доверял разведчикам. Относительно одного из них даже написал наркому госбезопасности Меркулову примерно за пять дней до войны: «Можете, послать ваш «источник» из штаба германской авиации к е… матери. Это не «источник», а «дезинформатор». И. Ст.». Между тем этот «источник» под именем «Старшина» сообщал: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время».

Напрашивается вывод: если Сталин не прореагировал даже на такое сообщение, значит, у него был «источник» намного значительнее. И на этот «источник» он среагировал должным образом тотчас, как только Молотов вечером 21 июня доставил ему экстренную новость из Берлина.

Каждый из разведчиков указывал свои сроки и версии развития военных событий. Поэтому у Сталина невольно должен был возникать вопрос: «Кому верить? «Корсиканцу»? Зорге? «Старшине»? Невозможно было нормально воспринимать все эти крайне противоречивые сведения, в которых даты и направления боевых действий всё время менялись, даже исходя от одних и тех же лиц.

Эти данные менялись и у самого Гитлера в зависимости от складывавшихся обстоятельств и от той игры, которую вели германская контрразведка и геббельсовская пропаганда. Имело место и усыпление бдительности. Советские военные постепенно привыкли к постоянным и многочисленным нарушениям границы со стороны немецких самолётов и якобы заблудившихся солдат. Да и сама граница, передвинутая в соответствии с секретным протоколом к «дружественному» пакту Молотова – Риббентропа, толком ещё не была оборудована и провоцировала на подобные шаги обе стороны. На этот счёт в «Военном дневнике Буденного» есть следующее убийственное признание, сделанное за несколько часов до начала войны: «Нарком обороны делает оборонительную линию по всей новой границе после 1939 года и вывез всё вооружение из бывших укрепленных районов и свалил его кучами по границе»… Чуть погодя Буденный напишет: «оружие сваленное… попало к немцам, а бывшие укрепрайоны остались обезоруженными».

Борман, Чехова или Шуленбург?

Итак, Сталин называет «дезинформатором» агента «Старшину», не верит «Корсиканцу» и Зорге. Логично предположить, что у Сталина был другой источник, причём уровнем выше. Кто? Человек из непосредственного окружения Гитлера? Или просто близкий к нацистской верхушке?

Дальше начинаются версии – в том числе и головокружительные. Мартин Борман... Ольга Чехова... Увы. Никаких реальных подтверждений.

В последние годы появились предположения, что «источником» №1 мог быть посол Германии в СССР граф Вернер фон Шуленбург. Дипломат с 40-летним стажем, он почитал Бисмарка и помнил установку «железного канцлера»: самыми большими ошибками для Германии станут война на два фронта и война с Россией. Позднее Шуленбург превратился в убежденного врага гитлеровского режима, за участие в «заговоре 20 июля 1944 г.» был повешен. Но опять же – никаких доказательств его предвоенного сотрудничества с нами.

Между тем, увлеченные поисками агента №1, мы не задаём себе самый простой вопрос: а когда этот предполагаемый суперагент мог узнать о грядущем нападении? Ведь по логике – только после того, как соответствующее решение примут в Берлине. А когда оно было принято?

Дневник Геббельса

Откроем рассекреченный ныне дневник министра пропаганды гитлеровской Германии доктора И.Геббельса:

«16 мая 1941 г. Пятница. На Востоке должно начаться 22 мая. Но это в какой-то мере зависит от погоды…»

(То есть 16 мая даже Гитлер ещё точно не знал, когда всё начнётся. Откуда же было знать остальным, в том числе и Сталину? Планы нападения все время меняли погода и всякие неувязки в ходе военных приготовлений. При этом был всё-таки срок, после которого восточная кампания во многом теряла смысл – ведь целью её было победить Россию до зимы. И объективно таким крайним сроком мог стать один из последних десяти дней июня).

Напоминая имена

Упоминаемый в тексте советский агент «Старшина» – офицер штаба люфтваффе лейтенант Харро Шульце-Бойзен. «Корсиканец» – научный советник министерства экономики Арвид Харнак. Оба были не только убежденными антифашистами, но и осведомленными «источниками».

«24 мая 1941 г. Суббота. Мы усердно распускаем по всему свету слухи о высадке в Англии…
5 июня 1941 г. Четверг. Наши высказывания насчет предстоящей высадки (на Британские острова  – Авт.) уже начинают действовать. А затем сможем действовать мы, пользуясь всеобщей неразберихой…

14 июня 1941 г. Суббота. Английские радиостанции уже заявляют, что сосредоточение наших войск против России – блеф, которым мы прикрываем свои приготовления к высадке в Англии. Такова и была цель задумки!

15 июня 1941 г. Воскресенье. Из перехваченной радиограммы (…) Москва приводит в боевую готовность военно-морской флот. Значит, дело там обстоит не так уж безобидно, как хотят показать…»

Эти слова Геббельса свидетельствуют, что, вопреки привычному мнению, Сталин говорить-то говорил о своём неверии в нападение Германии летом 1941 г., однако принимал необходимые меры!

Однако Гитлер по-прежнему не определился с точным днём и часом нападения. За 6 дней (!) до начала военных действий Геббельс записывает:

«16 июня 1941 г. Понедельник. Вчера (…) во второй половине дня фюрер вызывает меня в Имперскую канцелярию. (…) Фюрер подробно разъясняет мне положение: нападение на Россию начнётся, как только закончится сосредоточение и развертывание войск. Это будет сделано примерно в течение недели. (…) Италия и Япония получат только извещение о том, что мы имеем намерение в начале июля направить России ультимативные требования. Это быстро станет известным. (…) Чтобы завуалировать подлинную ситуацию, необходимо и далее неотступно распространять слухи: мир с Москвой! Сталин приезжает в Берлин!..

17 июня 1941 г. Вторник. Все подготовительные меры уже приняты. Это должно начаться в ночь с субботы на воскресенье в 3.00. (Вот оно!!! – Авт.).

18 июня 1941 г. Среда. Мы настолько захлестнули мир потоком слухов, что уже и я сам с трудом ориентируюсь… Наш наиновейший трюк: мы планируем созыв большой мирной конференции с участием также и России…

21 июня 1941 г. Суббота. Вопрос о России с каждым часом становится все драматичнее. Молотов (вчера) попросил визита в Берлин, но получил резкий отказ…

22 июня 1941 г. Воскресенье. (…) нападение на Россию начинается ночью в 3.30… Сталин должен пасть…»
(Характерна пометка Геббельса, уточняющая время: «вчера»).

Без суперагента

Иначе говоря – кто бы ни был советским суперагентом, о нападении немцев он никак не мог узнать раньше 17 июня.

Но, может, сам поиск этого суперагента – ложный путь? И его просто не было? Ведь разведка добывает информацию по разным каналам. Есть, например, и такой – перехват дипломатических сообщений.

Помните слова из дневника Геббельса от 16 июня: довести до сведения Италии и Японии, что в июле Германия намерена направить России ультиматум? Задача – «завуалировать подлинную ситуацию».

Но дипломаты ведь ещё общаются между собой, обсуждают текущие события в неофициальном порядке. Тем более – такой повод! Вот и Шуленбург тогда беседовал с послом Италии в СССР Россо.
Согласно шифровке, перехваченной советскими спецслужбами, 19 июня 1941 г. Россо направил в МИД Италии сообщение, в котором говорилось: Шуленбург в строго конфиденциальном порядке сказал ему, «что его личное впечатление (…), что вооруженный конфликт неизбежен и что он может разразиться через два-три дня, возможно, в воскресенье».

Оставшееся время

Теперь, если мы сведём вместе все имеющиеся на этот счёт документы (в том числе приведенные в прошлом номере), то они следующим образы ответят на поставленные вопросы: когда и откуда Сталин узнал о предстоящем нападении, какова была дальнейшая логика его действий?

Шифровка Россо, судя по всему, сразу оказалась у Сталина.
И он дал указание Молотову срочно обратиться в МИД Германии. Однако, как записал в своём дневнике Геббельс в субботу 21 июня 1941 г.: «Молотов (вчера) попросил визита в Берлин, но получил резкий отказ…»

«Вчера»… То есть – 20 июня. А ответ пришёл на следующий день – 21 июня. Получив его с комментарием, что «это следовало бы сделать на полгода раньше», Молотов понял: перехваченные слова Шуленбурга уже не просто предположение. И тут же отправился в Кремль. Когда он вошёл в кабинет Сталина, часы показывали 18.27.

Дальше произошло то, что описывает в своём «Военном дневнике» Буденный:

«…21 июня в 19 часов были вызваны Тимошенко, Жуков (начштаба РККА) и я (замнаркома обороны). И.В. Сталин сообщил нам, что немцы, не объявляя нам войны, могут напасть на нас завтра, т.е. 22 июня, а поэтому, что мы должны и можем предпринять сегодня же и до рассвета завтра 22.06.41.
Тимошенко и Жуков заявили, что, «если немцы нападут, то мы их разобьём на границе, а затем на их территории». И.В. Сталин подумал и сказал: «Это несерьёзно». И обратился ко мне и спросил: «А Вы как думаете?» Я предложил следующее:
Во-первых, немедленно снять всю авиацию с приколов и привести её в полную боевую готовность. Во-вторых, войска погран(ичных) и воен(ных) округов выдвинуть на границу и занять ими позиции, приступив немедленно к сооружению полевой фортификации… (далее следует перечисление других предложений Буденного. – Авт.).

За этой линией обороны развернуть резервный фронт, где будут обучаться отмобилизованные дивизии и части, которые производят все фортификационные работы, как на фронте, но резервном.
…Это надо делать и потому, что пр(отивни)к уже стоит на нашей границе в полной боевой готовности, выставив многомиллионную армию, армию – уже имеющую боевой опыт, которая только ждёт приказа и может не дать нам отмобилизоваться».

И.В. Сталин сказал, что «Ваши соображения правильные, и я беру на себя поговорить по вопросу авиации с комвойсками округов, а наркому и штабу дать указания округам».

«Вы знаете, что у нас сейчас делается на границе?»
Я ответил, что нет, не знаю…
Оказывается, (…) нарком обороны делает оборонительную линию по всей новой границе после 1939 года и вывез всё вооружение из бывших укрепленных районов и свалил его кучами по границе и там же на границе работало свыше миллиона людей (рабочая сила), которые в большей своей части попали к немцам, оружие сваленное также попало к немцам, а бывшие укрепрайоны остались обезоруженными.

После этого обмена мнениями т. Сталин попросил собрать Политбюро… И.В. Сталин информировал Бюро, что при обмене мнениями выяснилось, что у нас нарком обороны и штаб вопросами обороны занимаются поверхностно и необдуманно, и даже несерьёзно.

Тов. Сталин предложил «образовать особый фронт, подчинив его непосредственно Ставке, и назначить Буденного командующим фронтом…

Я после принятых решений на Политбюро ЦК ВКП(б) пошёл прямо к себе на работу…
В 4.01 22.06.41 мне позвонил нарком т. Тимошенко и сообщил, что немцы бомбят Севастополь и нужно ли об этом докладывать т. Сталину? Я ему сказал, что немедленно надо доложить, но он сказал: звоните Вы! Я тут же позвонил и доложил не только о Севастополе, но и о Риге, которую немцы также бомбят. Тов. Сталин спросил: а где нарком? Я ответил: здесь со мной рядом (я уже был в кабинете наркома). Тов. Сталин приказал передать ему трубку…Так началась война!»

Об авторе:
Николай Алексеевич Добрюха (НАД) – историк и публицист, автор книги «Как убивали Сталина», неожиданное продолжение которой – «Сталин и Христос» – ожидается осенью этого года. Помогал оформлять воспоминания и политические размышления бывшим председателям КГБ В.Семичастному и В. Крючкову. Автор многочисленных выступлений на радио и ТВ и  публикаций в центральных газетах.